Прайм-тайм. Время обетованное для фирм и концернов. Мечта политиков. Недостижимость и невозможность для деятелей культуры всех величин, кроме первой. Режиссер Сильвестр Андреев был деятелем именно такой величины. А потому он вошел в студию, как в дом родной, попутно здороваясь с давними знакомыми – операторами, продюсерами, режиссером. Слегка щурясь от яркого света, вальяжно опустился в огненно-красное кресло напротив  ведущей. С легкой усмешкой сказал ей: «Как у вас жарко всегда. Вечное лето».

Ведущая Юлия Кликникова тридцатидвухзубо улыбнулась ему. Посмотрела с восхищением, в котором Сильвестр без труда узнал фальшь. Он ответил ей понимающим взглядом: и мне нередко приходится улыбаться по долгу службы. Потом пригляделся к ее улыбке, словно налипшей на лицо, и подумал: «Но все-таки гораздо реже, чем тебе». Режиссер, человек с навечно утомленными глазами, подошел к Андрееву:

– Добрый вечер, рад! У нас всегда-всегда такие рейтинги с вами! На всякий случай напомню вам, Сильвестр Андреевич. Лицо руками не трогаем, микрофон на пиджачке не задеваем. Если вокруг вас люди будут ходить, а они будут, внимания не обращаем. Только вы и Юля. И так двадцать минут. А когда будет реклама, расслабляемся, шутим, потом снова – только камера, вы и Юля. Прямо в камеру не смотрим.

Сильвестр кивнул.

– Я помню все ваши правила. А лицо руками я, поверьте, и вне эфира не трогаю. По крайней мере, свое.

– Две минуты до эфира! – крикнул кто-то с неба.

***

В этом момент инспекторы пожарной охраны вошли в театр. Слегка дрожащий от страха директор театра Семен Борисов ждал их у дверей  кабинета. Он утратил хитрость, потерял хватку, когда услышал, что идет инспекция, идет ночью, идет по приказу с самого верха. Это был приговор. Семен Борисов это понимал. Одно лишь слово «проверка» повергало его в страх, потом в трепет, а затем страх и трепет действовали сообща, раздирая директорскую душу. Уже сейчас первая стадия (страх) стремительно переходила во вторую (трепет) – проверка-то была ночной! Но оставалась надежда, что третья стадия (совместная) так и не наступит: проверка все-таки была не финансовая, а пожарная.

Борисов был так напуган поздним проверочным визитом, что, когда на лестнице появился инспектор первый – улыбчивый мужчина лет сорока в изящном костюме – директор театра удивился, почему на нем нет пожарной каски. За первым инспектором следовал второй – его антипод. Сразу было видно: улыбка на его лице восходила редко. Он протянул директору руку с тусклым золотым кольцом:

– Добрый вечер. Макар Панфилов.

– Добрый вечер, – ласково, даже почти нежно повторил первый.

«Сейчас скажет Панфил Макаров», – подумал перепуганный директор, но услышал:

– Борис Плеханов.

– О, да мы тезки! – обрадовался директор.

– Не сказал бы, Семен Иванович, – инспектор Плеханов даже как-то опешил.

– Тезки по фамилии… – директор тонул, хотя не знал за собой никакой вины. Но под перекрестным огнем суровых и смеющихся глаз начал ее чувствовать.

– Так не бывает, любезный, – ласково ответил Панфилов. – Тезок по фамилии не бывает.

– И не будет никогда, – отрезал неулыбчивый, и директор театра почувствовал, как остатки воли покидают его.

Почему же Сильвестр держал трепещущего перед инспекциями директора? Он ценил Борисова именно за его непреходящий страх перед тем, что его вот-вот проверят. Благодаря этому страху директор не позволял себе никаких отступлений от закона. Театр был в образцовом порядке. Но директор прекрасно понимал специфику державы, гражданином которой являлся, и знал, что ночной визит двух проверяющих сулит ему, безвинному, мало хорошего.

– Ну-с, – сказал неулыбчивый. – Сами предъявите нарушения? Или нам поискать? Это хуже.

– Это гораздо, гораздо хуже, – доверительно сообщил лучезарный.

– Какие нарушения, что вы, – лепетнул Борисов и проклял Сильвестра Андреева в душе своей.

***

А тот, кто призвал на директора двуглавый кошмар, приветливо улыбнулся многомиллионной аудитории и небрежно наклонил голову в сторону ведущей.

         – В гостях «Вечернего часа» знаменитый режиссер Сильвестр Андреевич Андреев, лауреат Госпремии, премии «За заслуги перед Отечеством» второй и третьей степени, призер Эдинбургского фестиваля, лауреат премии «Европа – театру», человек, в театре которого двадцать лет не прекращаются аншлаги. Добрый вечер, Сильвестр Андреевич!

Андреев молчал.

– Сильвестр Андреевич? – интонация Юлии Кликниковой потеряла несколько децибелов доброжелательности.

Наконец Андреев вышел из паузы:

– Повторите, пожалуйста, все это еще раз. Мне так нравится.

Юлия испытала хоть и легонький, но все же шок, прежде чем поняла, что это была шутка. И, глянув в листок с вопросами, глубоко вдохнула. Настроилась на лучеиспускание. Начала испускать. И вышла на первый вопрос:

– Сильвестр Андреевич, расскажите нам, пожалуйста, о завтрашней премьере! «Ромео и Джульетта» в постановке выдающегося режиссера! В главной роли – изумительный Сергей Преображенский! Театральная Москва замерла в ожидании.

– Это она правильно сделала. Потому что завтра Москву ждет событие не только театральное, но и общественное.  Всех, кто придет завтра, ждет сюрприз.

Юлия улыбнулась стране. Спонсор театра Ипполит Карлович и его духовник отец Никодим сидели перед экранами – один жевал горящую сигару и цедил коньяк, другой перебирал четки и нашептывал молитву.

– Сюрприз, – сказал Ипполит Карлович.

– Сюрприз, – повторил отец Никодим.

Ипполит Карлович посмотрел в искрящиеся, наглые глаза Сильвестра:

– Молись, отец Никодим. Молись. Чтобы он не гаркнул чего. На всю Россию. Если хоть намекнет на нас. Инспекторы пожарные. Нам уже не помогут.

Отец Никодим шептал: «Отче наш, сущий на небесах, как же мы допустили?»

*************************************************************************************************

Сокращенный журнальный вариант романа легко найти в интернете на Флибусте и других бесплатных книжных ресурсах. Но: в романе 440 страниц, а в журнальной версии всего 200, то есть в два раза меньше удовольствия!

В журнал не поместились ряд героев и сюжетных ходов. Вам не встретятся колоритная актриса, реликт эпохи Станиславского Нинель Стравинская и летающие старушки Клодетта Степановна и Татьяна Аллегровна, родители главного героя –  Ольга Викторовна (эгоистичная красавица) и Александр Яковлевич (печальный психолог), и многие другие персонажи, населяющие мир “Театральной истории”. Поэтому, несмотря на наличие бесплатного варианта, все же рекомендуем скачать полную электронную версию романа.